Новости БеларусиRSS-лента
Информационный портал Беларуси "МойBY" - только самые свежие и самые актуальные белорусские новости

«Достал бардак»: Беларусь осталась без своего лучшего биатлониста

08.08.2019 спорт

Владимир Чепелин неожиданно завершил карьеру.

Лучший белорусский биатлонист последних лет Владимир Чепелин неожиданно завершил карьеру. Этим решением он удивил не только болельщиков, но и застал врасплох тренерский штаб. Что случилось?

Со стороны казалось, что причин завязывать с биатлоном у 31-летнего лидера сборной нет. Попадания в топ-8 в мужской и смешанной эстафетах на Олимпиаде в Пхенчхане гарантировали неплохой заработок на ближайшие годы. В ушедшем сезоне Чепелин обогнал самого Мартена Фуркада и замкнул топ-15 в индивидуальной гонке на ЧМ-2019 в Эстерсунде, а на этапе Кубка мира в Оберхофе стал 16-м в спринте. А ведь еще памятны кубковая бронза Эстерсунда в 2016-м и периодические заезды в двадцатку лучших.

В интервью Сергею Вишневскому из «Трибуны» Чепелин рассказал о том, легко ли далось решение об уходе из спорта, назвал большой ошибкой увольнение из сборной Рафаэля Пуаре и Александра Сымана, вспомнил, как рассек скулу Уле-Эйнару Бьорндалену, и как вся команда вызвала на разговор тренера Владимира Королькевича, а еще объяснил, что его разочаровывает в белорусском биатлоне.

«Тренеры сразу не поняли, подумали, что прикалываюсь»

- Чем вызвано решение завершить карьеру?

– Больше не видел для себя перспектив работы с нынешним тренерским штабом и в существующей системе руководства нашим биатлоном.

Я уже десять лет в национальной команде, и за это время девять раз менялись тренеры. Еще перед прошлым сезоном, когда узнал, что команду будут готовить Олег Рыженков и Владимир Королькевич, решил, что отработаю год и посмотрю: поменялось что-то или нет? И на основании этого рассчитывал определиться, стоит ли дальше заниматься спортом. Не хотелось, чтобы это стало потерянным временем.

Увидел, что ничего по сравнению с их предыдущим периодом работы с командой не изменилось. Осознал, что с ними я в лучшем случае топчусь на месте, а то и вовсе делаю шаги назад. Ничего не сдвинулось ни в тренировочном процессе, ни в плане поддержки спортсменов.

- Поясните по поводу поддержки.

– Федерация не поддерживает спортсменов так, как это было при прошлых руководителях. Нет и того отношения со стороны тренеров, как в прежние времена. Мне ведь есть с кем сравнивать. Сделал для себя выводы.

Тем не менее окончательное решение принял лишь в мае, после начала первого сбора национальной команды, который проходил в Раубичах. Провел на нем три дня, потренировался и окончательно дозрел.

К примеру, в прошлом сезоне были проблемы с медицинским обслуживанием, с экипировкой. Они никуда не делись.

В прошлом году на Кубок мира выдали всего один комбинезон. Вспоминаю выезд в Оберхоф, эстафету. До старта на пристрелке идет дождь. После пристрелки захожу в раздевалку, спортсмены из других команд переодевают комбинезоны, а я выхожу на старт весь мокрый, холодный, и в таком состоянии уже не до гонки. И как можно показать результат, если тебе даже не во что переодеться?

После гонки заходил к тренерам, задавал вопросы. А они отвечают: «А что мы сделаем?»

- А сколько стоит комбинезон, и сколько он может прослужить?

– 80-100 долларов. Причем они каждый год меняются.

- Старый на пристрелку надеть нельзя?

– Запрещено. На нем же размещена реклама, спортсменов снимает телевидение. И на форме должны быть отражены те спонсоры, с которыми заключены соглашения на текущий сезон.

Что касается медицинского обслуживания, то в команде не было профессионального отношения к спортсменам, необходимой помощи при восстановлении после травм. Человек подходит к доктору с травмой, тот смотрит и говорит: «А, ну нормально. Ничего, пройдет». И никаких действий не предпринимает.

- Здоровье позволяло продолжать карьеру?

– Все в порядке, чувствую себя хорошо. Было бы другое отношение к спортсменам в команде, думаю, до Олимпиады-2022 точно еще выступал.

Постоянная смена тренеров уже надоела. Не успеешь приспособиться к требованиям одного, как приходится привыкать к другому, каждый год начинать с чистого листа. Можно ли себя реализовать, если система подготовки постоянно меняется? Как судить об эффективности той или иной методики, если по ней не дают поработать хотя бы два-три года? Ведь только с течением времени можно делать какие-то выводы, что-то исправлять, улучшать. У нас же порой умудрялись по два тренера в год менять. Думаю, это ненормально.

- Финансовый фактор не подталкивал к завершению карьеры?

– Да нет, здесь как раз жаловаться не на что. Ведь я заработал себе стипендию на Олимпийских играх, где наша команда дважды вошла в восьмерку в эстафете. На жизнь хватало, можно было сосредоточиться на спорте.

- Как на ваше решение о завершении карьеры отреагировал тренерский штаб сборной и руководители федерации биатлона?

– Федерация никак не отреагировала, даже никто не позвонил: ушел и ушел. А с тренерами состоялся разговор после того, как отработал три дня на сборе в Раубичах. Изложил Рыженкову и Королькевичу свою позицию – по поводу докторов, сервисменов, экипировки. И снова ничего не услышал. На следующий день все обдумал и решил, что нет смысла терять годы. Надо двигаться вперед. Ведь после 30 все тяжелее себя найти и реализовать в послеспортивной жизни. Было бы 25, может, и остался бы, подождал еще перемен.

Решение принял за два дня до аттестации в Минспорта. После тренировки был обед в гостинице, я собрал мужскую команду, тренеров и объявил о завершении карьеры.

Тренеры сразу не поняли, подумали, что прикалываюсь. После обеда зашли ко мне и стали разговаривать. Предлагали уйти на самоподготовку. Но я сказал, что это не мой вариант. Потому что не смогу составить себе план, да и организационными вопросами заниматься надо. Тем не менее, они сказали: «Подумай. Мы хотим, чтобы ты продолжал выступать».

После этого состоялся еще разговор с Юрием Юрьевичем Альберсом, главным тренером. Высказал ему свое видение. Но, честно говоря, и от него ничего обнадеживающего не услышал. Да, он говорил, что будет тренер по стрельбе. Потом он, кстати, и появился – российский специалист Андрей Падин.

Я ответил: дай Бог, если возьмут. Значит, молодым повезет. Коль начнутся перемены, может быть, кто-то задумается, что пора работать по-другому.

– Да, сначала Ира Кривко заболела. Потом после перелета в Минск и мы с Динарой «подхватили эстафету». Набрал перед чемпионатом Европы неплохую форму, но неделю пролежал с температурой. Вышел в Раубичах на индивидуальную гонку, и после 20 км меня накрыло по полной программе. Только к чемпионату мира немножко оклемался.

- И заняли на нем 15-е место в индивидуальной гонке, оставив позади Мартена Фуркада и еще нескольких топ-биатлонистов. Сами ожидали от себя такого?

– Опять же спасибо Александру Сыману. Он составил мне план, как мне правильно подготовиться после болезни, как подвести себя к старту, как распределить нагрузки, на какую гонку настроиться в первую очередь.

В итоге получилось занять достойное место. Не скажу, что этот тот результат, которому надо сильно радоваться в моем возрасте. Но с учетом перенесенной болезни выступление получилось вполне приличным.

- Штаб сборной был в курсе, что, по большому счету, вас Сыман тренирует?

– Я не афишировал. Потому что возникло бы много вопросов, полетели бы камни в мой огород. Ведь у меня и так с тренерами порой были натянутые отношения.

Когда объявил о завершении карьеры, высказал тренерам свои соображения. Может быть, они теперь станут больше прислушиваться к спортсменам, и это в итоге пойдет на пользу тем ребятам, которые остались в команде. Возможно, улучшится ситуация и со специалистами по стрельбе, и с медицинским обслуживанием. Недавно заезжал к ребятам, говорят, какое-то движение началось.

- Есть ли среди наших молодых биатлонистов те, кто в будущем будет бороться за призовые места на этапах Кубка мира?

– Есть способные ребята – Дмитрий Лазовский, Антон Смольский, Виктор Кривко, Максим Воробей. Им сейчас по 20-23 года. Роману Елетнову – 26. Ему бы стрельбу поставить, а скорость у него есть.

Но не только от парней все зависит. Важно и то, кто и как будет с ними работать. Надо найти подход к каждому, развивать сильные и работать над улучшением слабых сторон.

Я вам скажу, что хорошие результаты способны были показывать и ребята из предыдущего поколения – и Юрий Лядов, и Дмитрий Абашев, и Дмитрий Дюжев, и Александр Дорожко.

- Значит, согласны с диагнозом Юрия Лядова, что мужской биатлон у нас умирает?

– Тут он правильно сказал. Я присоединяюсь. Если ничего не поменяется, то так оно и будет.

- Как в команде реагируют на критику со стороны Лукашенко, от которого часто достается на орехи всем спортсменам. Через месяц после Игр в Пхенчхане во время встречи с олимпийцами он жестко прошелся по мужской сборной по биатлону.

– Если честно, раньше не читал об этом. Больше слежу за футбольными новостями. И в социальных сетях не зависаю. Но вообще, в команде, думаю, все отнеслись бы с пониманием. Девчонки часто показывают хорошие результаты. Конечно, хочется, чтобы и мужская сборная не отставала.

«Однажды ткнул Бьорндалену палкой под глаз»

- Несколько лет назад к белорусскому биатлону стал ближе Уле-Эйнар Бьорндален. Нашему Сергею Новикову на Олимпиаде в Ванкувере удалось разделить с ним одну ступень на пьедестале, Юрию Лядову он преподнес компот после того, как уступил ему на летнем чемпионате Беларуси. Есть ли у вас какая-то занятная история, связанная с норвежцем?

– Когда во главе пелетона бежали с ним масс-старт на летнем чемпионате Беларуси, менялись с ним позициями. То он немного впереди, то я. И вот во время очередной смены я выдвигался вперед и ткнул ему палкой под глаз, рассек скулу. Ситуация, конечно, неприятная. Но Бьорндален отреагировал очень спокойно, как профессионал, без истерик.

А после финиша, чтобы я не испытывал неловкость из-за этой ситуации, подошел и пошутил, подбодрил меня: дескать, не переживай, все в порядке.

- Биатлонные тренеры не устраивают разносы в раздевалке, как это нередко случается в игровых видах спорта?

– Нет. У нас другая специфика. Думаю, вряд ли такие методы оказались бы эффективными. Мне кажется, если результат плохой, то спортсмена лучше поддержать, потому что у него и так эмоциональное состояние подавленное. Лучше спокойно разобрать ошибки, понять, почему они возникли и объяснить, что нужно сделать, чтобы их не повторять.

Все-таки у нас не игровой вид спорта, где адреналин и эмоции могут помочь делу. Здесь нужна концентрация, ты должен прийти на огневой рубеж, сделать все четко и покинуть стрельбище с холодной головой. Если же ты завелся, то у тебя пульс подскочит, сделаешь потом в таком состоянии 3-4 промаха, и кому от этого лучше?

В этом плане очень вдумчиво работал со спортсменами Рафаэль Пуаре. Если у тебя не идет стрельба, он подойдет и спокойно объяснит ошибки.

Однажды на этапе Кубка мира во время спринтерской гонки я жутко «намазал» – закрыл то ли одну, то ли две мишени. И на следующем сборе во время тренировки Пуаре пришел на огневой рубеж вместе с психологом. После каждой стрельбы, едва я поднимался с коврика, психолог со мной беседовала, мы подробно проговаривали с ней все детали. И так раз двадцать, наверное. Рафаэль стоял рядом, все слушал, что-то подсказывал, а потом на основании этих бесед находил какие-то решения.

И так он работал со всеми спортсменами.

Пуаре вообще очень отличала скрупулезность и внимание к мелочам. Когда после его прихода в команду мы построились на первую тренировку, у многих не были завязаны шнурки. И он сразу сказал: «Пока шнурки не завяжете, тренировки не будет».

Француз учил не только как надо на лыжах катить, но и просто как правильно бегать.

А такого тщательного подхода в обучении технике лыжного хода я вообще нигде не встречал. Он не просто сам показывал это, а проводил индивидуальные тренировки. Возился со спортсменом, как с ребенком. Подробно объяснял все нюансы и разбирал ошибки. Сразу видно, что человек реально хочет добиваться результата.

«Когда пришел Пуаре, чувствовал себя первоклассником и понимал, что ничего не умею»

- Нынешний штаб сборной ведь тоже наверняка видит ошибки и недостатки в технике лыжного хода у спортсменов. На тренировках этому уделяется внимание?

– Уделяется, но при этом всем дается одно задание, и атлеты его выполняют. А индивидуально никто ничего не разбирает, хотя у каждого – свои ошибки. Для того, чтобы человек их исправлял, на эти недочеты надо неоднократно указывать, чтобы у спортсмена это засело на подсознательном уровне. Биатлонист может правильно исполнять движения, когда будет возле тренера, а когда отъедет подальше, у него вылетит из головы, и он снова станет делать по-старому.

Вот поэтому Пуаре брал два-три человека и катался вместе с ними всю тренировку, чтобы сразу же исправлять ошибки. Сначала он едет спереди, ты смотришь и повторяешь. Затем ты выходишь вперед, а тренер следит, правильно ли ты все делаешь. И такое занятие длилось полтора-два часа.

Когда я увидел столь углубленный подход к занятиям, стоял с широко открытыми глазами, чувствовал себя первоклассником и понимал, что ничего не умею. И в то же время, когда видишь такой пример, есть огромное желание учиться. Тем более когда перед тобой многократный чемпион мира и обладатель Хрустального глобуса. Грех не посмотреть, как он стреляет.

Конечно же, не все великие спортсмены становятся великими тренерами. Но если у тебя есть возможность что-то перенять у такого знаменитого спортсмена, то надо этим пользоваться.

Считаю большой ошибкой то, что тандему Пуаре – Сыман не дали поработать на перспективу. С ними было настолько легко и увлекательно, что я не заметил, как пролетели полгода. Я даже не устал, хотелось, чтобы сезон продолжался.

- Но ведь с молодыми спортсменами у Рыженкова получалось добиваться хороших результатов.

– В юниорском биатлоне нет такой конкуренции, как во взрослом. У меня тоже были медали на юношеских и юниорских топ-турнирах. Но когда переходишь во взрослый спорт, обнаруживаешь, что там совсем другой уровень соперничества. Не все лучшие юниоры остаются в биатлоне и рано завершают карьеру. А немало и таких, что в юности не блистал среди сверстников, зато с годами становился топ-спортсменом.

У нас же все стараются проявить себя в юниорском возрасте, чтобы попасть в обойму, а там уже как получится.

«Хочется, чтобы и среди мужиков появились такие же великие спортсмены, как Домрачева»

- В последние годы так сложилось, что все главные звезды белорусского спорта – женщины: Домрачева, Азаренко, Герасименя и другие. Это задевает самолюбие?

– Конечно, хотелось бы показать результат, заявить о себе как следует. Чтобы и среди мужиков появились такие же великие спортсмены, как Домрачева.

- Как думаете, в чем тут дело? В более высокой конкуренции в мужском спорте, либо здесь еще какие-то причины?

– Наверное, в каждом случае свои причины. Возможно, совпало так, что нынешнее поколение подарило стране одаренных девушек именно в этих видах спорта. Возьмите нынешний французский биатлон. У них есть Мартен Фуркад, а в женской команде столь ярких звезд и близко нет. Да, в целом у девушек крепкая команда, но в минувшем сезоне они не сказать, чтобы блистали.

А вспомните, каким сильным был мужской биатлон в Беларуси лет 15-20 назад, когда выступали Олег Рыженков, Вадим Сашурин, Владимир Драчев, Алексей Айдаров. Они ж брали медали во всех эстафетах. И насколько скромнее тогда были успехи женской команды.

Я думаю, что пройдет время, сменятся поколения, и мужской спорт еще подарит нам ярких атлетов.

- Какие моменты своей карьеры считаете самыми яркими, а какие – наиболее мрачными, тусклыми и досадными?

– Повторюсь, но для меня самый яркий момент – приход в нашу сборную Рафаэля Пуаре и Сымана. Они придали такой импульс моему развитию.

«Команда не хотела работать с Королькевичем и вызвала его на разговор. Явились все. Сразу стало понятно без слов»

- Противоречивая фигура в штабе белорусской сборной – Владимир Королькевич. Надежда Скардино отозвалась о нем довольно жестко.

– Надя не просто так сказала. Я с ней согласен.

- Приверженец советской системы?

– Не только в этом дело. Здесь еще и человеческий фактор, и отношение к спортсменам. Когда Королькевич уходил из сборной Беларуси в 2016 году, вся команда не хотела с ним работать. Был последний этап Кубка мира. И чтобы не было никаких недомолвок, мы вызвали его на разговор. Причем в команде условились так: кто хочет работать с Королькевичем в будущем сезоне, может на эту встречу не приходить, а остальные собираются в зале в назначенное время.

Явились все. И сразу стало понятно без слов. Встреча продлилась не более пяти минут. Кто захотел, высказал свое мнение. Кто-то сдержался и промолчал, кто-то постеснялся. В итоге Королькевич промолвил что-то вроде «ну, я услышал». И ушел. На следующий год его в сборной уже не было.

Еще в том же сезоне-2015/16 понял, что с Королькевичем далеко не уедешь. Тогда перед чемпионатом мира в Холменколлене мы остались на сбор в Германии и работали по его системе – и мужская, и женская команды. Почувствовал, что меня буквально накрывает и пытался донести тренеру, что перед чемпионатом мира такие объемы – явный перебор. Но он сказал, что работаем по полной, потом отпустит, и мы выстрелим на чемпионате мира.

Но я же чувствовал свой организм, понял, что надо сбросить нагрузки. И тогда обратился за консультацией к Александру Сыману. Он мне подсказал, какую надо делать работу, и я последовал его рекомендациям. И в итоге выступил на ЧМ-2016 достойно, дважды занял 13-е место – в спринте и масс-старте и даже был очень близок к медали.

А вот все остальные ребята, кто работал дальше по системе Королькевича, увы, результат не показали.

- Однако Королькевич снова появился в сборной год назад, в следующем сезоне после Олимпиады.

– Мне было интересно, изменится ли человек после того разговора с командой. В том числе и по этой причине я остался еще на год в биатлоне. Но теперь я убедился, что такие люди не меняются.

Я не спорю с тем, что это опытнейший специалист, обладает обширными знаниями. Но ведь нужно еще уметь их донести до спортсменов, как это делал тот же Пуаре. Хотя, казалось бы, Королькевичу должно быть проще, ведь у него нет языкового барьера. Но он бомбит по одной и той же схеме, без учета возраста, опыта и индивидуальных качеств спортсменов.

Прежней осталась и манера общения со спортсменами. Отсюда и психологическое напряжение в коллективе. Ничего с 2016 года не изменилось. Но федерацию, похоже, этот тренер устраивает.

«Если к тебе в сборной по-человечески относятся, то и в семье на любые проблемы с пониманием отреагируют»

- А еще не получилось удержать в биатлоне Домрачеву и Скардино.

– Когда лидеры уходят, это отражается на тех, кто остается. Ирина Кривко успела с ними поработать, и здорово подтянулась. Но и другим девушкам было бы полезно еще поучиться у наших лучших биатлонисток. И даже один год совместной работы с такими звездами многое мог бы дать молодым спортсменкам. Трудно расти и развиваться, когда перед глазами нет примера того, как работают профессионалы.

Я опять вернусь к сборной Франции. Посмотрите, как за Мартеном Фуркадом подтянулась мужская команда. Потому что они тренируются вместе, друг другу подсказывают.

Когда я пришел в сборную, там самым опытным был Сергей Новиков. Мы все смотрели, как он стреляет. Он и сам нам охотно подсказывал.

- Австрийский тренер Альфред Эдер тоже наверняка пригодился бы в штабе сборной.

– Это очень классный специалист. Всегда готов был помочь, дать совет. Иностранцы – они совсем другие люди. И в плане коммуникации, и в плане отношения к спортсменам. Никогда не возвышают себя. Для них важное значение имеет семья. Они никогда не возражают, если на денек к тебе во время соревнований заглянут родные. Это же психологическая разгрузка, смена обстановки, положительная подзарядка. А наши тренеры скажут: «Вы что, туда нельзя, сюда нельзя».

Да что далеко ходить. Я столько о себе узнал за три дня сбора в Раубичах, пока не принял решения о завершении карьеры. Все из-за того, что вечером после тренировочного дня ездил домой к жене и четырехмесячному ребенку. Хотя всю программу сбора выполнял, и к 7 утра уже был на зарядке вместе с командой.

Но мои отлучки очень не нравились нашему штабу. Я не мальчик, мне уже за 30. И не считаю нормальным, когда в таком возрасте тебе не позволяют проявлять заботу о семье. Я ведь и так почти полгода не видел беременную жену, а потом пропустил и рождение ребенка в конце прошлого сезона. И теперь не могу заглянуть домой, чтобы супруга хотя бы немного отдохнула?

Самое интересное, что лично мне тренеры не решались высказать претензии, и я узнал об их недовольстве от ребят. И после этого пошел и все высказал, чтобы не было разговоров за спиной.

Я такой человек, что мне не нужен пастух. Если б я чувствовал, что устал, то не поехал бы домой после тренировочного дня и остался бы ночевать в Раубичах. И жена меня в этом всегда поддержит. Это же взаимосвязано.

Если к тебе в сборной по-человечески относятся, то и в семье на любые проблемы с пониманием отреагируют. А если супруга видит, что ты подстраиваешься под тех людей, для которых ты никто, то и с ее стороны будет соответственное отношение.

Источник charter97.org



Вверх ↑
Новости Беларуси
© 2009 - 2021 Мой BY — Информационный портал Беларуси
Новости и события в Беларуси и в мире.
Пресс-центр [email protected]