Новости БеларусиTelegram | VK | RSS-лента
Информационный портал Беларуси "МойBY" - только самые свежие и самые актуальные беларусские новости

Трактор заглох

09.09.2020 политика
Трактор заглох

Как луканомика оказалась блефом.

Лукашенко никогда прежде не сталкивался с протестами такого масштаба, что охватили Беларусь после президентских выборов 9 августа. Уровень недовольства удивил соседние страны. Однако в самой Беларуси имидж «хозяйственника» разошелся с провалами в экономике, умирающими заводами, убыточным сельским хозяйством, падением доходов, инфляцией, жизнью на валютные кредиты и попытками собрать денег даже с безработных, пишет lenta.ru.

Беларусь целый месяц сотрясают беспрецедентные протесты против Лукашенко. Цифры Центризбиркома не убедили его противников. Они уверены, что в реальности победу с явным перевесом одержала Светлана Тихановская — жена одного из трех кандидатов, не допущенных до выборов. Жестокие разгоны акций протеста и угрозы не помогли — волнения охватили все регионы и все слои населения.

С самого начала правления центром политики Лукашенко, в первую очередь экономической, стала интеграция с Россией. Еще будучи депутатом, он призывал «на коленях ползти к России» и требовал создать единое государство. Его настроения в Москве услышали и оценили. Интеграция началась в 1996 году с Договора о создании Сообщества Беларуси и России. Документ носил скорее формальный характер, но с усилением позиций Владимира Путина, будущего президента России, стороны пришли к конкретике. В декабре 1999 года был подписан Договор о создании «союзного государства». Большая часть его положений за 20 лет так и не выполнена, но с тех пор Беларусь прочно привязалась к российскому рынку.

Стремительный рост цен на нефть и газ позволил республике получить максимум выгоды от сотрудничества. Свою роль сыграли и дешевая, по сравнению с мировым уровнем, энергия, и простой доступ на быстро богатеющий рынок, каким в те годы стала Россия.

Однако затем развитие экономики страны резко затормозилось. В 2013 году по ВВП на душу населения Беларусь оказалась в два раза беднее России и почти во столько же — Польши, Латвии и Литвы.

Конфликт России и Украины, на фоне которого также произошло обрушение цен на нефть, ударил по Беларуси даже сильнее, чем по ее партнеру. В 2015 и 2016 годах экономика упала на 3,8 и 2,5 процента (у России — падение на 2,3 и рост на 0,33 процента), и вернуться на прежние уровни не вышло. ВВП на душу населения в 2019 году в номинальных ценах составил 6604 доллара — откат до 2008 года.

Луканомика

За это время экономика в республике приобрела специфический и во многом уникальный вид. Речь, в первую очередь, идет о фактическом отказе от приватизации, даже несмотря на все чаще звучащие декларации. Приставки АО и ОАО, стоящие перед названиями многих белорусских предприятий, не должны вводить в заблуждение — доля государства в них нередко составляет 100 процентов. На долю госпредприятий приходится 43 процента всей занятости в стране и 70 процентов промышленного производства.

Госсектор в экономике Беларуси насчитывает более 17,5 тысячи субъектов различных организационно-правовых форм, свыше 15 тысяч учреждений, более 1,6 тысячи унитарных предприятий, около 1,6 тысячи хозяйственных обществ с участием государства, а также 42 гособъединения. При этом в Беларуси порядка 70 процентов государственных организаций — это субъекты малого и среднего бизнеса, например, хлебозаводы. Для сравнения, в России всего порядка тысячи акционерных обществ с госучастием и около 700 федеральных государственных унитарных предприятий (ФГУП), данные по их точному количеству расходятся.

Главное следствие такой структуры управления — отсутствие публичных олигархов, то есть богатых людей, чье состояние дает им политический вес и независимость. Вместо этого заводами управляют назначенные директора, подконтрольные властям. Лукашенко в целом не доверяет предпринимателям. Свою позицию по ним он сформулировал еще в 1995 году: «Через несколько лет я пожму руку последнему предпринимателю. Предприниматели — это вшивые блохи, от них надо избавляться».

Вместе с тем получившаяся система является идеальной питательной средой для взяточничества на всех уровнях власти. «Коррупционные проявления выявляются по всем сферам, уровням и направлениям — от руководства Мингорисполкома и промышленных гигантов до районных поликлиник и школьных столовых», — так в 2018 году описал итоги четвертьвековой борьбы с коррупцией в столице республики председатель КГБ Валерий Вакульчик. «Коррупционер на коррупционере сидит и коррупционером погоняет», — а это уже слова самого Лукашенко по поводу ситуации в Оршанском районе на заседании правительства.

Борьба с коррупцией на высшем уровне носит специфический характер. Показательным можно считать случай бизнесмена Юрия Чижа, который в свое время назывался одним из самых богатых и влиятельных предпринимателей республики. Лукашенко не скрывал своей дружбы с Чижом, десятки лет бизнесмен появлялся с ним на публичных мероприятиях в Беларуси и за рубежом. Более того, Чиж получил прозвище Кошелек Лукашенко и в таком статусе даже побывал под санкциями Евросоюза. Но в 2016 году он впал в опалу, а через несколько месяцев внезапно выяснилось, что бизнесмен не уплатил миллионы долларов налогов.

Еще одной особенностью страны стало искусственное сохранение рабочих мест, что снижало доходы предприятий, но обеспечивало занятость. Об этом открыто говорил и сам Лукашенко, угрожая увольнениями тем, кто решится начать забастовку. «Если рабочий человек, который в принципе вне политики, рвется куда-то на площадь что-то демонстрировать, он не рабочий. Слушайте, у нас избыточная численность на МТЗ, МАЗе, "БелАЗе" — везде. Пусть идут. Но на заводах им после этого места быть не должно», — отреагировал он на протесты.

Все в совхоз

Сельское хозяйство, наряду с заводами, является визитной карточкой Беларуси (шестая часть экспорта по итогам 2019 года) — и «черной дырой» для экономики. В 2016 году рентабельность АПК составила минус 2,5 процента, убыточных предприятий стало вдвое больше, их доля достигла 65 процентов. Кризис был настолько очевиден, что даже Лукашенко признал порочность системы.

Суть ее в том, что аграрии продают продукцию госструктурам по закупочным ценам, а те определяются правительством. В обмен совхозы получают дешевые горюче-смазочные материалы и удобрения. Более того, местные власти могут указывать им, что и сколько производить.

Схема сохранилась со времен СССР. Ради ее воспроизводства с 1995-го по 2015 годы государство вложило в поддержку АПК около 100 миллиардов долларов. Из них в 2011-2015 годах на государственные программы АПК были выделены 43,8 миллиарда долларов. Впрочем, реформы, одобренные Лукашенко четыре года назад, не были структурными. Речь шла об очередных перестановках директоров, списании долгов и создании агрохолдингов, то есть слиянии самых проблемных предприятий с теми, кто пока еще держится на плаву.

Заводы стоят

Лозунги про сохранение заводов в Беларуси звучат особенно часто, но касаются они большей частью таких гигантов, как МАЗ, Минский тракторный завод (МТЗ) и «БелАЗ», причем конкретные цифры у сторонников Лукашенко указывать не принято. Между тем станкостроительные заводы, которые в СССР выпускали по 18 тысяч станков (15-18 процентов производства страны) в 2019 году вместе создали 1375 станков. Минский подшипниковый завод в 1987 году выпустил 55,5 миллиона подшипников. К началу 2010-х годов их число снизилось в десять раз, а за следующие десять лет — еще в пять. Минский мотовелозавод, выпускавший по 700-800 тысяч велосипедов «Аист» и по 200-250 тысяч мотоциклов «Минск» к настоящему времени собирает их соответственно в десять и сто раз меньше.

Некогда крупнейший в мире завод по производству комбайнов «Гомсельмаш» снизил производство в три раза по сравнению с советскими показателями. При этом предприятие сокращает персонал и продолжает оставаться убыточным. В 2019 году потери достигли 30,8 миллиона белорусских рублей (около 15 миллионов долларов), и это при очень высокой закредитованности. В возможность вывести предприятие из кризиса не верят даже в правительстве и с 2018 года хотят найти для него инвесторов. Однако сумма продажи — 500 миллионов долларов — выглядит нереалистичной, и претендентов на завод нет.

ОАО «Минский автомобильный завод» (МАЗ), некогда доминировавший на рынке тяжелых грузовиков во всем мире, еще в 2016 году стал самым убыточным предприятием Беларуси с финансовым показателем минус 30 миллионов долларов за полгода

Причиной такого краха стал введенный Россией утилизационный сбор. Он обнулил то преимущество, что давала гораздо более дешевая рабочая сила в республике, и сделал продукцию неконкурентоспособной на российском рынке.

Отдельно стоит отметить, что все перечисленные предприятия выпускают сугубо гражданскую продукцию и не имеют каких-либо ограничений на экспорт. Между тем многие украинские заводы, крах которых приводится в пример неэффективного управления, были напрямую связаны с Россией и технически не могли выйти на другие рынки. Это ракетно-космическое предприятие «Южмаш», оставшийся без заказов после 2014 года, «Антонов», который работал с российскими комплектующими и в одночасье лишился их. Объективно сложно было найти рынок сбыта Николаевскому судостроительному заводу, выпускавшему военные корабли. Кроме того, Одесский припортовый завод, некогда крупнейшее в стране предприятие химической отрасли, пришел к краху без участия частного капитала, приватизировать его так и не успели.

Таким образом, «эффективность» белорусской экономики обеспечивала исключительно поддержка России — через рынок сбыта и денежные вливания. Серьезную же валютную прибыль Минску приносили нефтеперерабатывающие заводы, которые использовали полученную из России беспошлинную нефть, и «Беларуськалий». А поступление долларов и евро чрезвычайно важно для белорусской экономики. Ведь почти 100 процентов серьезно растущего государственного долга Беларуси приходится на иностранную валюту, из них 80 процентов — на доллар, и только пять процентов — на российский рубль.

Шантаж и отчаяние

Ставка на лояльность России исчерпала себя в 2010-х годах. Для продолжения помощи Москва все настойчивее требует более глубокой экономической интеграции, за которой в Минске видят окончательную утрату независимости.

Впрочем, российская экономика и сама переживает тяжелые времена, так что лишние деньги на субсидирование и без того прочно привязанного соседа предпочитает не тратить. Налоговый маневр, лишающий Беларусь возможности зарабатывать на реэкспорте нефти, выглядит вынужденным для России, где бюджет завязан на сокращающиеся нефтегазовые доходы.

Справиться с проблемой Лукашенко пытался разными способами. Впрочем, главным образом через выбивание денег с помощью переговоров, скандалов, угроз, сомнительных операций и шантажа. Так, в 2013-м в ходе конфликта «Беларуськалия» и «Уралкалия» он пошел на арест гендиректора российской компании Владислава Баумгертнера. На это Россия ответила торговой войной, и конфликт за полгода был исчерпан.

Однако в первую очередь Минск попытался воспользоваться продуктовым эмбарго. Беларусь стала каналом поставок запрещенных европейских товаров в Россию — сыров, мясных продуктов, апельсинов, кокосов, мидий. Многие подтверждались настоящими государственными сертификатами, хотя иногда ситуация и доходила до абсурда. В 2016 году Польша ввезла в Беларусь 550 тысяч тонн яблок, запрещенных к поставкам в Россию, хотя еще в 2013-м экспорт составлял 153 тысячи тонн. Импорт говядины с 2013-го по 2016 год вырос более чем в шесть раз, овощей — во столько же. Лукашенко обвинял во всем бандитов, причем российских бандитов, но поверить, что такие объемы везут мимо белорусских силовиков, невозможно. Аналогичным образом Минск зарабатывает на конфликте России и Украины. Через республику идут удобрения, уголь, автомобильное топливо, прямые поставки которых невозможны.

В поисках денег Лукашенко обратился к Китаю, заверяя его руководство и особенно лидера Си Цзиньпина в своей великой дружбе. С 2015 года Пекин выделил более 2,3 миллиарда долларов кредитов. Пойти они должны были, согласно практике КНР, на реализацию проектов, предусматривающих импорт китайского оборудования и услуг. Что касается инвестиций, то китайские власти с ними не спешат — всего 2,6 процента от общих вложений в страны ЕАЭС.

Кроме того, белорусская «стабильность» имеет одну характерную черту, которая не видна со стороны, но чрезвычайно заметна для населения — огромная инфляция. За 20 лет существования (с 1992-го по 2012 годы) белорусская валюта обесценилась на 237,6 миллиона процентов. Причем инфляция осталась высокой и в 2000-е, иногда превышая 50 процентов, а финансовый кризис 2011 года обесценил белорусский рубль почти в три раза. Скорость девальвации не позволила гражданам сохранить свои сбережения. Эксперты отмечали, что одной из причин обрушения стало бездумное увеличение зарплат перед выборами.

В 2014-м, на фоне российско-украинского конфликта и нового обесценивания белорусского рубля, власти ввели 30-процентный комиссионный сбор на покупку валюты физическими и юридическими лицами. Таким образом, уйти в защитные активы удалось немногим. К подобным мерам не прибегали ни в России, ни в Украине. В итоге в 2016 году с купюр пришлось убирать сразу четыре нуля.

На фоне белорусской валюты российский рубль и украинская гривна выглядят значительно более устойчивыми расчетными средствами. Закономерным итогом стало недоверие граждан Беларуси к своему рублю. Нацбанк республики признавал, в какой-то момент его доля в денежной массе в стране составляла около трети. К 2020 году она выросла до 40 процентов, но и это чрезвычайно низкий показатель. Для решения проблемы регулятор предложил стратегию 2035, в рамках которой повысить популярность рубля предлагается привычными директивными методами — ограничить хождение доллара и евро.

Пора валить

Как отмечает член Глобальной ассоциации экспертов по миграционной политике (GMPA), доктор экономических наук Ирина Ивахнюк, за рубежом работают до 1,5 миллиона белорусов. Две трети из этого количества едут в Россию, где условия трудоустройства для них максимально упрощены.

Численность трудоспособного населения Беларуси — около 4,4 миллиона человек, то есть порядка трети населения ищет способ заработать деньги за рубежом.

Таким оценкам соответствует количество шенгенских виз, которые получали граждане республики. В 2012 году по их числу на душу населения Беларусь обогнала весь мир — 700 тысяч всего, или 73 на тысячу человек. И объяснить этот факт можно только работой, потому что выезд в заметно более богатые страны ради шопинга или развлечений столь массовым быть не может.

Кроме того, после российско-украинского кризиса в республике резко выросла безработица. В 2016 году Беларусь выбилась в антилидеры на постсоветском пространстве, при этом эксперты указывают, что официальные данные были занижены во много раз. Массово распространена и скрытая безработица, когда сотрудника переводят на неполный рабочий день с пропорциональным сокращением зарплаты до уровня, прожить на который невозможно.

Мама, что мы будем делать

Самый сложный вопрос для сторонников курса Лукашенко — что дальше, какие перспективы открываются при продолжении его правления? Ответа на него, по большому счету, не существует, а метания правителя в последние годы ясности не внесли.

Надежда на структурные реформы при действующем главе государства у белорусов отпала в 2015 году. Тогда власти объявили об инициативе, возвращающей республику во времена СССР. Речь идет о налоге на тунеядство.

Каждый житель Беларуси, не трудоустроенный официально более полугода и не состоящий на учете в центре занятости, обязан был отдавать государству по 250 долларов. Дикая идея не сработала, «тунеядцы» массово отказывались платить налог и устраивали акции протеста. В 2017 году на этот сбор был введен мораторий, а в 2018-м его фактически отменили. Зато через год бывших «тунеядцев» обязали полностью оплачивать субсидируемые государством услуги.

Активность Лукашенко в 2020 году и вовсе напоминала панику, за которой виделось не желание развивать страну, а отчаянная попытка добыть деньги и сохранить власть. Правитель пугал Москву сменой геополитического вектора — покупал символические партии нефти у Азербайджана, Норвегии, Саудовской Аравии и США, принимал госсекретаря США Майка Помпео в Минске, намекал, что переведет республику на сжиженный природный газ (СПГ) и требовал диверсифицировать экономику. В Кремле на эти угрозы особенно не реагировали, прекрасно осознавая, что выполнить их Лукашенко не сможет.

Эпидемию коронавируса глава государства предпочел не заметить, ведь карантинные меры угрожают экономике. Вместо них он предлагал людям лечиться работой в поле, игрой в хоккей, сливочным маслом и водкой, утверждал, что от COVID-19 в республике никто не умрет. Демонстративно проводил парады, отказывался останавливать спортивные мероприятия, так что сравнения со шведской моделью выглядели притянутыми за уши — там отрицать заболевание никто не пытался. Вероятно, пойти на такие отчаянные шаги Лукашенко заставили незначительные золотовалютные резервы, которые на 1 августа составляли 8,9 миллиарда долларов (для сравнения, у Украины — 28,8 миллиарда, у России — 591 миллиард), а также существенные выплаты по долгам, набранным ранее. В 2020 году платежи по ним составят 3,63 миллиарда долларов, в 2021-м — 3,28 миллиарда, а в 2022-м — 3,46 миллиарда. Для сравнения — доходная часть белорусского бюджета в 2019 году находилась на уровне 10,7 миллиарда долларов.

Проблемы с нехваткой денег проявились уже через несколько недель после выборов. Нацбанк республики 7 сентября отчитался о потере 15 процентов золотовалютных резервов. Их осталось 7,4578 миллиарда долларов. Рекордные распродажи связаны с попыткой удержать курс белорусского рубля.

Медовый месяц с IT-компаниями, скорее всего, завершен. Отключение интернета, жестокость действий милиции и захват офисов заставили разработчиков пересмотреть приоритеты. Старший вице-президент компании EPAM (один из крупнейших резидентов Парка высоких технологий) Максим Богрецов даже вошел в Координационный совет. По его словам, после случившегося на привлекательности Беларуси в этой сфере можно ставить крест. И дело не в проблемах со связью, а в том, что сотрудники IT-отрасли не захотят оставаться в такой стране. Кроме того, по политическим причинам иностранные компании начнут закрывать офисы и эвакуировать сотрудников.

Чтобы ни у кого не оставалось сомнений в намерениях режима, уголовное дело завели на топ-менеджера IT-компании PandaDoc Виктора Кувшинова. Власти Латвии в сентябре сообщили, что о смене прописки задумались более 100 компаний, в том числе лидеры IT-отрасли.

Отсутствие российских субсидий и нефтедолларов, нежелание структурных реформ отправят экономику республики в жесточайший кризис. Убыточные заводы и сельское хозяйство поддерживать не получится, и распродажа госсобственности примет дикий характер, где главным фактором, как и в случае с «Белтрансгазом», будет не польза для страны, а сохранение личного влияния.

Уже сейчас об этом говорит желание перенаправить экспорт нефтепродуктов из литовских портов в российские, что невозможно без субсидий. В Москве готовы обсуждать идею, но вместе с тем требуют вернуть долг за газ, превысивший 300 миллионов долларов. Между тем публикация перехвата «разговора Германии и Польши» ставит иные вопросы относительно Лукашенко. Если отвлечься от крайних предположений, то непонятно, чего стоят слова и обещания человека, позволяющего подставлять партнеров на таком уровне.

Главной угрозой смены власти среди тех, кто выступает за нынешний режим, считается «украинский сценарий». Под ним, если говорить об экономике, подразумевают обнищание населения, уничтожение социальных гарантий, разорение заводов и аграрных предприятий. Причины таких опасений туманны — в стране нет гражданского противостояния по поводу политического выбора, нет языкового и религиозных конфликтов и нет желания рвать торговые связи из конъюнктурных соображений. То есть нет всех тех предпосылок, которые обеспечивают конфликты и проблемы украинской экономики.

А вот дальнейшее правление Лукашенко гарантирует полноценное исполнение всех этих страхов. Потому что у него — просто денег нет.

Последние новости:
Популярные:
архив новостей


Вверх ↑
Новости Беларуси
© 2009 - 2024 Мой BY — Информационный портал Беларуси
Новости и события в Беларуси и мире.
Пресс-центр [email protected]